Прудовик Ламаркиана
Ты не заставишь меня страдать, только лишь ждать.

Передо мной черное озеро, а может океан. Мое второе я лежит на поверхности темной субстанции. Солнце ярко светит и вокруг как будто пустыня.

Спускаюсь с крутого утеса прямо в жидкость. Это не жидкость, а очень густой черный туман. Вытягиваю «себя», из озера. «Я» на удивление легкий. Кладу на раскаленную землю. Близнец открывает аквамариновые глаза.

- Печально, – говорит «он», и горько усмехается.

- Но я счастлив! Как может быть печально?

Двойник неожиданно встает, и берет рядом лежащую палочку. Ломает, ядовито ухмыляясь.

- А, вот так. Мы все потеряли.

- «Все» это что?

Он игнорирует мой вопрос. Наклоняется ко мне и крепко обнимает.

- Но ведь у тебя есть я! И я люблю тебя. Не отчаивайся.

Все смазывается.

Слышится посторонний шум. По всему телу прокатывается волна боли. Боль пульсирует от живота, доходя до кончиков пальцев. Я даже закричать не могу, голос не слушается, да и сил нет.
Уши режет неприятный писк каких-то приборов. Кажется, я могу различать голоса. Голова болит. Напрягаю слух.

- Пуля прошла на вылет – неприятный голос - внутренние органы в порядке, но лечение понадобится серьезное. Посмотрите, на этом снимке показаны все осложнения. Вы готовы заплатить… вот эту цену?

- М-м-м, да конечно.

Кир?! Кир! Что с твоим голосом? Болезненный и хриплый! Что вообще происходит? Где я?
Глаза не открываются. Боль расходится по всему телу. Такое ощущение, что каждый миллиметр тела горит. И еще есть… пустота. Пустота. Чего-то не хватает. Но я не могу вспомнить чего. Что же это?

Новая сильная волна боли. Я уже не могу. Хочу, чтобы это прекратилось. Пожалуйста, что угодно, только не это! Б-о-о-о-о-же, как больно!

Прибор рядом быстро и громко запищал. Появилось много шума. Много голосов. Мне бы только немного покоя, немного тишины, и меньше боли.

Все затихает. Боли нет. Мыслей нет. Пустота. Я опять, куда-то, проваливаюсь. Снова темнота.

«Прости, прости меня,… прости… я тебя… только ты,… пожалуйста… – голос сорванный хриплый. От него по телу мурашки. Сердце сжимает. Множество иголок впиваются в меня. Во рту вкус железа, неужели уже всю губу загрыз. Мне больно. Опять. Только не в теле, а в душе. Это еще хуже, я бы вытерпел любую физическую боль ради него. Но ему, похоже, еще хуже. Внутри все сворачивается в тугой узел. Руки дрожат».

* * *


Открываю глаза, все белое. Ну, почти. Кровати голубые, а точнее кровать. Одна, моя. На подоконнике стоит маленькое одинокое деревце. Почему-то оно мне себя напоминает. Погода, как ни кстати, хмурая. Тучи собрались, и в палате немного холодно.

Что я здесь вообще делаю? Помню остановку, холодные глаза, нежные руки и… кровь. Кровь?! Что случилось?

Скидываю одеяло с себя. Иголка от капельницы, больно втыкается в руку. Все равно! На мне больничная пижама. Поднимаю ее. Живот замотан бинтами. Что с ребенком? Где он? Где мое сокровище?

Мне страшно. Никогда в жизни не было так страшно. Мой маленький светлый ангелочек, где он?

Дверь в палату приоткрывается. Заходит Кирилл. Точнее похожий на него человек. Я бы не назвал это существо Киром. До ужаса бледное лицо, под глазами залегли глубокие тени, а сами глаза красные, как будто от тысячи бессонных ночей. Похудел сильно, волосы были мокрыми и спутавшимися. Но даже такой, он был красив до невозможности. Я бы сказал даже не внешне, а просто красив.

Немного удивленно смотрит на меня, пустыми глазами. Да что ж такое, что случилось?! Садится на стул рядом с койкой. Страшно спокойный. Это даже пугает.

Молча, укладывает меня на кровать, что-то там делает с капельницей, укрывает одеялом. Садится на стул и апатично сморит в окно. На стекле капли дождя, с каждым разом все больше.

- Где…кх.. что с ребенком? – стараюсь унять дрожь в пальцах, голос вообще не слушается.

Он с болью посмотрел на меня. Я понял. Нет. Нет! Нет!!!

Невозможно, не верю! За что? Как мой маленький он.… Нет!

Прибор рядом со мной отчаянно запищал. А может, закричал… вместо меня. Я не могу издать ни звука. Только корчиться в агонии безнадежности. Мой маленький малыш… мертв. Я никогда не услышу его смех. Не увижу первые шажки. Первое разочарование. Любовь. Не увижу его глаз - солнышек.

Сердце болит. Сильно. Мне очень больно. Как такое могло быть? Я все равно до конца не верю.
Кир видит мои немые страдания. Ему самому не легче. В наших глазах много боли, ей мало места там, но она всё идет, идет прямо из сердца.

- Расскажи – голос дрожит. Я, кажется плачу.

Вздыхает. Сжимает ткань одеяла.

- Мы стояли на остановке… тебе в живот выстрелил киллер. Пуля прошла на вылет. Ребенок убит… - на этой фразе по его лицу скользнула гримаса боли - у тебя особо осложнений нет - он замолчал, чтобы прийти в себя, но вскоре продолжил.
- Сейчас я тебе все расскажу. Давно… Нет… Ты же знаешь, что моего отца убили? И не за просто так. Он… заключил договор с одним человеком… сильным. Тогда ты, наверное, видел, его на остановке… я же увидел его поздно… слишком поздно. Зовут Артур, тридцать девять лет. Отец не хотел выполнять свои обязанности. И его пришили. Артур очень жесткий человек, несмотря на внешность,… но к послушным куклам благосклонен. В восемнадцать я первый раз встретился с ним. Контракт еще распространяется и на меня. Я не буду говорить, что выполнять мне приходилось… мне этого нельзя, они могут сделать тебе хуже. Я был слишком счастлив с тобой, что бы хорошо работать. Каждый день видеть тебя, обнимать, целовать… я был очень рад, тем более скоро должен был родиться мой малыш… я уходил по ночам, но ты все равно замечал… старался приносить, как можно меньше хлопот… но видимо слишком расслабился. Артуру не нравилось, что частенько я пропадал… он предупреждал, давил, угрожал,… но я не замечал, я любил и радовался жизни. Это была последняя капля. Он убил наше солнышко, тебя в его планах не было, а ребенок был… я виноват Влас. Только я! Прости, прости меня…

Плачет. Первый раз вижу, как Кир плачет.

Все сжимается внутри. Не знаю, как реагировать на такую правду. Но, винить Кира не стану. Не смогу.

- Кир… что делать? Мне больно… мир рушится…

Несмело обнимает меня, утыкаясь носом в грудь.

- Солнышко… прости, прости меня… прости… я тебя… только ты… пожалуйста – голос сорванный хриплый. От него по телу мурашки. Сердце сжимается. Множество иголок впиваются в меня. Во рту вкус железа, неужели уже всю губу загрыз. Мне больно. Опять. Только не в теле, а в душе. Это еще хуже, я бы вытерпел любую физическую боль ради него. Но ему, похоже, еще хуже. Внутри все сворачивается в тугой узел. Руки дрожат.

- Я люблю тебя, Влас. Прости…

Так еще больнее. Но… мне приятно, что он рядом.

- Я должен уйти. Если не уйду, будет очень плохо…

О чем он?

- Что? Уйти?! Что за бред! Только не говори, что бросишь меня! Я не хочу остаться один, Кир! Не хочу!

Он только смотрит, с болью в серых глазах.

- Я люблю тебя… люблю… больше всех на свете… но если я останусь, ОН может сделать тебе больно…

Нет, только не уходи Кир. Я останусь совсем один, без шанса на просвет, без шанса убить боль.

Кир поднимается со стула. На ватных ногах подходит к двери. Ну, вот почему в такие моменты мое тело парализует?!

- Не уходи… я люблю тебя! – хватаюсь за несуществующею надежду.

Кир, обернулся. В глазах на секунду показалось счастье, но тут же погасло, и появилась агония, но он от своего не отступится. Он решил. Теперь я сделать ничего не могу.

- Я тебя не бросаю… ты единственное дорогое существо на этой планете, – грустно улыбается.

Ушел. Теперь можно дать волю слезам. Кажется, я много плакал в этот день, я плакал и за него и за себя. Внутри все как будто умерло. И я умер. Может в момент, когда убили ребенка, может, когда Кир ушел… не знаю. Не знаю, что мне делать. Все, что было дорого, исчезло. Что я такого сделал?! За что?! Я так больше не могу. Все сломалось. Навсегда…
- Влас, пошли! Долго еще стоять будешь? Сейчас без тебя уедем!

- Да, сейчас. Иду уже.

Вид кладбища был каким-то странным. Некая мрачная торжественность, пропитывала все вокруг. Будто сами покойники радуются посетителям.

Сажусь в черную Toyota Auris. Марк и Макс купили, сразу после свадьбы.

Ведь прошло пять лет…

Три года назад Марк и Макс поженились. Но детей не имели, хотят немного подождать.

Почему мы собственно на кладбище? Как бы то ни было, ничего не вечно. Стас умер. Ничего сделать уже нельзя было. Но он прожил пять счастливых лет с Севой. Сева так и не пришел на похороны. Не смог, для него Стас был смыслом жизни. Что теперь с ним будет, я не знаю. Как бы мы не старались вытащить его из депрессии, ничего не получалось. Он этот путь должен пройти сам… как в свое время я.

Думаю, первый год тогда был самым ужасным. Я несколько раз ходил по краю. Глотал таблетки, резал вены,… что только не делал, лишь бы не помнить Его. Каждый раз как вспоминаю, старые раны открываются. На самом деле, резался я несерьезно. Глотал недостаточно много, резал не сильно глубоко. Я не хотел умирать, я хотел забыть… на несколько минут получалось. Но потом было все сначала, воспоминания, срывы, боль… понимание, что изменить ничего нельзя. Что Глеба не вернешь, мое солнышко давно мертво. Хочется верить, что ему там хорошо, где бы он ни был. И было еще кое-что… наверно надежда. Надежда что Кир вернется. Конечно, глупо, я знаю. Но человеку свойственно верить в чудо. Жить мечтой. Я пытался,… правда! Пытался забыть его, возненавидеть. Но чувства, которые я испытываю только тупая боль. Со временем рана заживает, но стоит вспомнить теплые руки и запах аромо-палочек, как сердце продолжает кровоточить. Похоже, я научился жить с этой болью. Без нее не было и меня.

Друзья говорят, что я изменился. Больше не было радостного мальчика, вечно старающегося всех развеселить. Со временем я научился больше молчать. И носить маску. Я даже начал распределять роли. С каким-то человеком я был все понимающим одуванчиком, а с кем-то тупым ублюдком. Было интересно смотреть, когда я менял эти маски для людей. Такое маленькое мерзкое развлечение.

После Кира, я никому не позволяю читать себя. Достучатся до меня теперь сложно. Я стал черепахой, простите за мрачный юмор.

- Влас, может, Севу проведаем? А то он что-то совсем грустный стал, - выдернул меня из мыслей Макс.

А как тут не быть грустным?

- Мне все равно. Он должен справиться сам.

Максим неодобрительно на меня глянул, с переднего сидения. А мне все равно. Хотя нет, я вру, не все равно. Но, я знаю, что эту войну Сева сможет победить сам. Мы ничего сделать не сможем.

Подъезжаем к моему дому. Я так и живу в квартире Кира. Не знаю, как, но он переписал ее на меня. По идее я не должен даже думать о том, что бы жить там. Но мне это приносило странное спокойствие. Потому что там мой дом. Я знал это еще пять лет назад.

- Ну что пока. Ты там… ну, в общем, все хорошо? - спросил Макс, пока я выходил из машины.

- Да, все хорошо.

Киваю Марку за водительским сидением, и захлопываю дверь. За пять лет это стало коронным прощанием Макса, он спрашивал «Все хорошо?», а я всегда отвечал «Да, все хорошо» и так всегда. Я понимаю, что они волнуются, когда я много молчу, но со временем все хорошие, или человеческие чувства во мне уснули. Не всегда конечно, иногда я добрый, но… с того судьбоносного дня все изменилось. Навсегда.

Захожу в свою квартиру. За все время ни разу не изменил обстановку. Чувствую запах аромо-палочек. Они напоминают мне о Нем. Иногда жгу их, как например, сегодня утром, перед отъездом, хотя этот запах и ворошит старые раны, заставляя сердце снова истекать кровью. Не помню точно, когда превратился в мазохиста.

Так время три. Надо еще статью написать.

Я все-таки, как и хотел, стал писать статьи, в довольно модный журнал. Вел колонку «Психология внутри нас». Для этого конечно пришлось прочитать уйму психологических книг, но одни Кировы, чего стоят?

Закончив статью и выпив кружку кофе, я пошел в ванную комнату. Сегодня день был немного напряженным, и захотелось пенной ванны.

Налив воду я сделал пену и по комнате разлился запах карамели. Видимо любви к сладкому у меня не отнимешь.

Сажусь в горячую воду. По телу сразу разливается волна приятной тяжести. Мысли сразу пропадают, давая мне немного отдохнуть.

За последние пять лет я здорово так изменился, не только внутренне, но и внешне. Коротко подстриг волосы. Тело из-за стресса стало немного более хрупкое, а черты лица наоборот, немного тверже. А еще я начал носить яркую одежду, конечно в нормах разумного. Как бы показывая, что все ништяк, хотя внутри полная жуть. Ну, и еще я бы не стал носить такую одежду, не будь рядом Рио.

Рио, Рио, Рио. Настоящего его имени я не знаю. Но он сейчас самый близкий мой… друг. Если можно так сказать. На самом деле познакомились мы три года назад, когда у меня была течка. Решил заказать шлюху, а обзавелся лучшим другом. Ирония судьбы. Он понимает меня лучше меня самого. Он единственный полностью знает мою историю любви. Он сам, наверное, многое пережил. Дает советы, когда плохо, и сразу становится хорошо. Он сам как заряд позитива. Мне он очень нравится, но за отметку "нравится" дальше не заходило. Все-таки я больше не смогу полюбить. Даже если захочу.

Выхожу из ванны, похоже, я просидел дольше, чем хотел. Приятно тянуло мышцы. Кстати, а чего это я подумал о Рио? Если только…

- Здорово братан! – донеслось из темного коридора. Потемнело рано, а свет я не включал.

Как только я о нем начинаю много думать, он тут же появляется. Чудеса!

- И когда же мой дорогой друг, ты избавишься от привычки взламывать мою квартиру?

Включаю свет. Он как обычно. Длинные каштановые волосы, оранжевая майка и голубые джинсы.

- Но так ведь мое появление более эффектно! А я смотрю, что в ненужный момент появился… - развратно ухмыляется, смотря как я, в одном только полотенце стою.

- Нет, почему же очень даже в нужный. Как раз скучно было. Хочешь чай?

- Не отказался бы.

Весь он напоминает мне кота. И повадки, и внешность. Ну, и в постели он этим тоже отличается. Знаю что клиентов у него ужас как много. Сам он, представляет собой, что-то свежее из тропиков, и это не может быть не замеченным.

- Как жизнь, брат? Ничего не изменилась за два месяца? – он что-то высматривает в окне.

Мы уже на кухне, пьем земляничный чай с печеньем.

- Как видишь, нет. Ну, может если чуть-чуть. Сегодня на похоронах был. Друг умер, - грустно вздыхаю я.

- Это грустно. Но тебе от этого не сильно плохо, ведь так? – немного озорно с выжиданием на меня смотрит.

- Ты, как всегда прав. Мы не были так близки, но я знаю его любовника. Точнее понимаю его любовника сейчас, хотя у него все жестче, чем у меня, - он как всегда понимает мое состояние.

- Да уж. Не завидную тебе. Он был молод? – для Рио понятие смерть чуть иначе, чем для других. Он ее не боится, и не жалеет тех людей которые умерли. Может, сочувствует, но не жалеет.

- Двадцать семь.

- Хм, немного грустно…

Медленно, удивительно медленно пьет чай
.
- Как вы познакомились? – неожиданно спрашивает Рио, немного эротично заводя каштановую прядь за ухо.

- Он был издателем… Кира. Так и познакомились.

- Мне определенно нравится твой Кир. Смерть будто рядом с ним. Тебе от этого не жутко? – он не переставая мешал ложкой чай, задумчиво смотря мне в глаза.

- Мне все равно, - делаю каменным лицо. – Сейчас его нет рядом.

- А если будет? – опять смеющиеся кошачьи глаза.

- А если без, если! – резко отвечаю я, но он не обижается. - Я бы ни за что его не бросил из-за этого. Но… он опередил меня…

- Он сделал это ради тебя. Не забыл?

- Знаю. Но лучше бы я умер, чем пережил, эти пять лет… мы больше не встретимся…

- Откуда такие депрессивные мысли? Живи радостней!

- Пять лет прошло. Это слишком много.

- А я думаю, вы еще встретитесь!

- У тебя всегда хеппи энды, Рио! Все, давай! Я спать хочу.

- Поки, мой дорогой и любимый друг!

Напоследок он помахал смуглой рукой и пошел восвояси.

Что-то и в правду спать хочу. Умотался, наверное, сегодня, да еще и этот нервы потрепал. Все, ухожу в царство морфея.

* * *

Будят меня звуки «бореновской» музыки и запах кофе. Кто так рано в моей квартире? Так… время 11:56 нужно посмотреть кто там.

Сонно бреду по коридору. Практически не различаю предметов, глаза от сна слезятся. Захожу на кухню. Возле стола стоит длинный силуэт. Одет во все черное. Сердце пропускает пару ударов, дыхание замедляется. Я просто смотрю. Не веря глазам. Эндорфины расходятся по телу волнами.

- Эй, Влас! Ты че залип? Не против, что я здесь? У меня сегодня с жильем нелады… - из состояния ступора выводит немного насмешливый голос.

- Хорошо, - я едва не подавился этим словом.

Глаза меня подвели. На кухне спокойно шаманил Рио. Чувствую, как к горлу подкатывает разочарование. Он соорудил какой-то кулинарный шедевр из сыра, бекона, помидоров и майонеза. Вроде аппетитно.

Я апатично иду в душ. Ноги как ватные. Прислоняюсь к стене в ванной. Черт, как же больно! Главное не реветь, этот этап я уже преодолел. Сердце сжимает в железные тиски, тысяча иголок пронизывает душу. Неужели все по новой?

В эти пять лет пришло еще и понимание, что полюбил я Кира не тогда когда тела сливались в экстазе, не тогда когда он узнал о ребенке. Это случилось еще в детстве, просто я не понимал что это любовь.

Flashback

- С ним все будет хорошо?! Он не умрет?! – я истошно кричал, схватывая папу за локоть и истерично тряся.

- Влад, все с ним будет хорошо. Немного поболит и перестанет. Это пустяк, – спокойно произнес доктор, прикладывая ватку с перекисью водорода, к ране на ноге Кира.

Как не странно Кир не плакал, хотя и морщился от боли. Я, наблюдая за его лицом, плакал навзрыд. Ну, а что может делать семилетний ребенок?

Сегодня Кир упал со стройки, на которой мы играли. Раны не большие, поранил колено (кровь текла довольно обильно), руку и плечо. На плече была ужасно большая рана. Порванная с неровными краями кожа, было много крови и мяса. Но, Кирилл, несмотря на возраст, не давал волю слезам, что не сказать обо мне. Когда я увидел, как падает друг, и под ним разливается маленькая лужица крови, все тело будто парализовало. Было ощущение, что не он упал, а я. Господи, как я тогда испугался. Но не растерялся и позвал родителей. Те, вызвали скорую помощь, и все раны залечили. Но от этого легче.

На «радостях» родители разрешили переночевать Киру у нас. У опекунов Кирилла даже спрашивать не понадобилось, тем на него было глубоко плевать.

- Не сильно больно? – лежа вместе с ним под одеялом, спрашиваю я.

- Не волнуйся, уже совсем и не болит! – бесшабашно улыбаясь и светя фонариком в меня, отвечает Кир.

Я счастливо улыбаюсь, и мы разговариваем о всяких глупостях. Как же хорошо! А еще Кир очень теплый! Я прижимался к нему всю ночь, просто окно было открыто и было немного холодно, но почему-то никто из нас не решался его закрыть. Вот так и уснули.

Flashback

Тогда никто не думал ни о чем, а просто наслаждался близостью. Наверно я всегда любил его, только не понимал. Теперь понимаю, жаль, что для этого понимания были нужны такие жертвы. Так хочется вернуть, то время… но я не собираюсь все время страдать, я знаю, что сильный, и буду жить счастливо, кто бы мне не помешал!

Делаю все дела в ванной. И иду на запах ароматного кофе. Рио заботливо поставил кружку.

- Каким бы ты ублюдком не был, но кофе готовить умеешь, - вдыхаю приятную субстанцию.

- Знаю, знаю. Говорили не раз.

Уплетая, не знаю, откуда приобретенные пирожные, Рио выглядел очень мило. Даже комично. Бросая на меня, ничего не значащие взгляды казалось, он полностью сосредоточился на еде.

- Что ты на меня палишь?

- Да так, просто.

Дальше день прошел относительно спокойно. Если считать «относительно» то, что Рио пару раз чуть не спалил квартиру, убил Тимура и, не придавил меня всеми возможными предметами.

Наступил вечер, и он тут же убежал на работу. Мдя, похоже, он относится к тому типу людей, которые очень любят секс. Как-то раз он говорил, что работал порно-актером. А в принципе чему я удивляюсь? Рио всегда до жути необычный, даже немного странный. Как будто все знает и не делает из этого трагедию, только извлекает выгоду.

Неделя прошла на удивление напряженно. Коллеги как с цепи сорвались, нет, у нас у всех хорошие отношения, и начальник лучше не сыскать. Он за хорошие и межличностные отношения, и против жесткой монархии. Но было много работы и все устали, поэтому временами собачились. Я в эти конфликты редко вступал, один взгляд на меня и все затыкались. Это не могло не льстить.

Наконец-то пятница! Дома сидеть категорически не хотелось, и я пошел прогуляться. Неподалеку был небольшой, но красивый парк, и я приметил там весьма уютную кафешку. Там было прямо как дома и посетителей немного, думаю это и была отличительная черта. Ну, а кофе там был просто божествен!

Зайдя в теплую атмосферу кафе, я сел в самый дальний угол. Ну, вот нравилось мне уединение!

- Привет, Влас! Что будешь заказывать? – как всегда радушно поприветствовал меня Костик-официант.

- Привет, Кость. Мне, пожалуй, только кофе.

- Хорошо.

Точно! Я же купил недавно книгу. Тоже по психологии, обещает быть интересной. С недавнего времени я всерьез заинтересовался раздвоением личности. Мне это интересно на примере Билли Миллигана, обладал 24 разными альтер-личностями.

Пока я вникал в книгу, не заметил, как принесли кофе и странного взгляда напротив. Все полчаса я его старательно игнорировал, не поднимая взгляда, как бы демонстрируя свою незаинтересованность. Когда это стало невозможно, я наконец-то оторвался от книжки:

- Что вы так на меня смотрите? Довольно невежливо с вашей стороны, - все еще не смотрю на лицо.

- Я никогда не замечал у тебя тяги к психологии, что ж это весьма похвально, - что? Этот голос!

Несмело поднимаю глаза, к причине столь странного моего поведения. Кир ни капельки не изменился. Вот совсем, может чуть похудел, и остались круги под глазами, но…

Шок. По ходу я в прострации.

- Ты…Эмм… зачем пришел? – я сказал это равнодушно, я до сих пор не знаю, как реагировать.

- Я же говорил, что не брошу. А еще я говорил, что не отступлюсь.

- И ты думаешь, что я так легко, с раскрытыми объятиями, понесусь к тебе на крыльях любви? - вот это я уже сказал язвительно.

- Конечно, нет. Но… так было нужно. Теперь я свободен.

- Не буду вникать в… твою проблему. Что ты теперь собираешься делать? – у меня появилось навязчивое желание его обнять, но я быстро пресек это.

- Жить, радоваться… быть с тобой, - что-то он стал какой-то самоуверенный.

- Чувак, притормози. А мое согласие тебе нужно?

- Влас, я все равно буду с тобой. Хоть друг, брат или любовник. Конечно, последний вариант мне больше нравится, но все, же… ты слишком дорог мне.


Это прозвучало так искренне, что сердце неприятно кольнуло. Что это я? Разве последние пять лет, не я ли грезил о встрече с ним? Я знаю, что он любит меня, и ради меня он ушел.

- Если ты еще раз… покинешь меня, - мой голос звучал как-то надломлено и тихо. – Я тебе это НИКОГДА не прощу.

- Я люблю тебя, Влас. И теперь уж мы точно никогда не расстанемся. Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне.

Он взял мою ладонь в руку и нежно, очень аккуратно сжал. Теперь думаю судьба, подарит мне немного счастья.

- Привет, Кир. Где ты там? Скоро клещами тебя от компьютера отдирать придется? – голосок более - менее невинный, но за ним скрывается реальная угроза. И он это знает.

- Сейчас, сейчас. Ей богу, как подростка ругаешь! – возмутился Кир, фанатично уставившись на экран компьютера. А ведь книгу он закончил, неделю назад! Она после пяти лет затишья стала фурором в книжном мире! Фанатов стало как из рога изобилия, честное слово!

- Никогда бы не поверил, что мой парень задрот… - ехидно заметил я. Вообще ехидства во мне прибавилось за все время.

- Принимай, каким есть. Ты же меня л-ю-ю-юбишь? – откинул голову на спинку дивана, за которым я стоял, и уставился на меня с фальшивой серьезностью.

Ну, вот что мне с ним делать?

- Люблю, люблю. Пошли герой-любовник. Будем твое либидо повышать, - вздохнул я, и отправился в спальню.

- Ого, сегодня, - откинув куда-то компьютер, Кир последовал за мной в спальню.

- Да, да, - усмехнулся я.

Прошло всего два месяца нашего с ним воссоединения. Дни шли такие же счастливые, как и пять лет назад. За два месяца я, наконец, понял, как страдал. Просто все эти пять лет было трудно сравнивать свое состояние, ведь оно всегда было чуть ниже отметки «терпимо», если конечно не считать периоды срывов.

Омеги чувствуют приближение течки и можно сказать определяют по дням. За несколько часов, появляется некая тяжесть в теле и почти приятная истома. Это дает дополнительное время убежать, если например ты на улице, или подготовится как в моем случае. Иногда это не срабатывает, и происходит неожиданно. Вот это самое неприятное.

Пройдя в спальню, я спокойно устроился на мягкой кровати, Кир разделся следом.

- Все то время пока тебя не было рядом, было очень больно, - Кир мягко лег мне на грудь.

- Знаю, - больше я не смог ответить, все-таки выражаться словами не мое. Я просто одарил Кира самым нежным взглядом, на который был способен, и он все понял.

Медленно он навис надо мной, и нежно, никуда не спеша поцеловал в лоб, потом в щеки и начал водить губами по моей шее. Приятно. Даже представить трудно, как долго я ждал этих прикосновений. Чувствую, как начинаю возбуждаться. Он поцелуями стал исследовать мою грудь, гладя соски кончиком языка. Все тело остро реагирует на прикосновения. Чувствительность во много раз повысилась.

Кир уже вовсю водил нежными руками по моей коже, шея, спина, живот, руки. Кажется, он огладил каждую косточку, каждый изгиб. Я тихо постанываю под его манипуляциями. Не хочу, чтобы он прекращал свои сводящие с ума ласки, но еще больше я хочу доставить удовольствие ему. Я уже не тот юнец, что пять лет назад, у меня теперь есть опыт. Вот только не могу пошевелиться, от умопомрачительных движений Кира. По всему телу идет теплая дрожь и оседает где-то в животе. Пересиливаю себя, приподнимаюсь, обнимаю Кира за шею и, притягивая к себе, жадно целую, я бы даже сказал, засасываю. Кусаю его нижнюю губу и немного оттягиваю на себя, похоже ему нравится, появляется некий развратный азарт в глазах. Он вступает со мной в жаркую схватку, языки сплетаются в безумном, бешеном танце, пульс учащается. Хватаю его за волосы, с недавнего времени они отросли почти до лопаток, так что ничего не мешало мне немного помучить его, играя с ними. Я почти жестко потянул его к себе за волосы, но он тоже не остался в долгу, тут, же укусил меня за подбородок. Похоже, небольшое количество боли все же подогревает желание.

Когда уже серьезно начало не хватать воздуха, Кир отстранился от меня, все еще оглаживая руками ключицы и живот.

Черт, подо мной уже все мокрое. Когда же он уже… не успел я додумать, пока его шаловливые ручки не огладили чувствительную уздечку на члене. Я прерывисто выдохнул, сдерживая стон. Он тем временем начал массировать головку члена, и одновременно поглаживать соски, нежно целуя меня в подбородок.

- Кир, черт.. мм.. я сейчас... конч…арг…

Застранец, знает, как подарить удовольствие.

- Кончай, в любом случае ты быстро восстановишься, - прозвучало, очень развратно, почти рыча.

Он быстро, резко, даже остервенело, начал водить по члену, при этом сильно сжимая, а другой рукой легко массируя яички. Это было последней каплей, я, уже не сдерживаясь, стонал во весь голос, когда меня забросило в пучину оргазма. Похоже, Кир полностью перемазался в сперме и смазке, да и я тоже. Перед глазами появились яркие круги, все это было так чудно, так необычно… секс с ним.

Выровняв дыхание, я заметил на себе взгляд пронзительных серых глаз.

- Я хочу засунуть кое-что себе в задницу… - я похотливо провел пальцами по его губе.

- Хочешь жесткий секс. Я тебе это обеспечу. Будешь хныкать и звать меня по имени, когда я буду трахать тебя в анал, - он немного прикусил мой палец и кривовато ухмыльнулся.

Все это было сверх эротично, даже для меня. Но, тут я подумал, а был ли кто-нибудь у Кира все время нашей разлуки? Конечно, глупо ведь у него всегда было много парней. Когда мы дружили, он менял их как перчатки, не думая об их чувствах, нередко омеги мстили, а я ржал потом над страдающим Киром. Но и все же, не могу сказать такого о себе, за пять лет я спал не только с Рио, но еще и с другими. Я не буду спрашивать Кира об этом, потому что его ответ не сделает меня счастливым. Если он скажет что спал с кем-то, то я буду ревновать и страдать от этого. А если ответит, что нет, то я буду чувствовать себя виноватым, ведь тогда получится, что я изменял ему и снова буду страдать. Да, вот такой я эгоист, но мы оба изменились. Никто не мог выйти сухим из такого переплета. Я где-то слышал фразу: «Если ты сильно поранишься, если вырвешь из себя кусок кожи, на месте раны, так или иначе, нарастет новая плоть. Она перекроет вырванный кусок только частично, но боль уляжется, останется шрам» она как никакая сюда подходит. Было бы странно, если бы все осталось как раньше, все меняется, люди меняются, ничего не вечно. Ребенок вырастет и станет старым, старик умрет, здание когда-нибудь сровняется с землей. Глупо думать, что никогда не будет изменений, хотя самый страшный человеческий страх, страх перемен и неизвестности. Как раз сейчас я с этим борюсь.

Кир смотрит немного обеспокоенно, он всегда волнуется, когда я так молчу и смотрю в одну точку.

- Влас… ты чего? Что-то не так? - он аккуратно поцеловал меня в висок.

- Нет, все норм. Ты же знаешь, что временами я зависаю, - усмехнулся я, перекатываясь на Кира, нависая над ним.

- Знаю, знаю, - слабо улыбнулся, но глаза выражали только грусть. – Из-за этого я чувствую себя виноватым.

- Ну вот, и зря. В этом происшествии никто не виноват, случилось и случилось, ничего уже не вернуть. Предлагаю, не жить прошлым и не мучиться. А быть счастливыми.

На секунду Кир задумался, но тут же лицо приняло удовлетворенное выражение.

- Ты как никогда прав, мой мальчик, давай распространять флюиды счастья на весь дом, что б аж, соседи почувствовали? - теперь он уже перевернул меня, и оказался сверху.

- Твоему мальчику уже двадцать пятый год, и да я согласен, сегодня они точно не уснут, - он едва заметно усмехнулся и впился поцелуем, наверное, на этом наш диалог закончен.

Я извивался под ним, под напором страстного, даже жесткого поцелуя. Что он только не вытворял с моим языком, и всасывал себе в рот, и кусал, потом нежно как бы извиняясь, ласкал язык. Рукам тоже нашел применение. Нежно, противореча поцелую, водил по груди, животу, пересчитывая ребра, иногда затрагивая бусины сосков, заставляя меня учащать дыхание.

Медленно покусывая шею, он без лишних нежностей, сунул один палец мне в сфинктер, и медленно начал водить им круговыми движениями. Я уже томно стонал, извиваясь как змея, под его телом надо мной. Казалось, что от этого процесса он получает не меньше удовольствия, чем я.

- Прости, я уже больше не смогу, твой запах просто сносит крышу, - прозвучало где-то в районе моей шеи, заставляя тело дрожать от предвкушения и нетерпеливого баритона.

Одним резким движением он вошел в мою сочащуюся дырочку полностью, не давая, даже подготовится или вдохнуть воздух. И резкими размашистыми движениями начал толкаться во мне, то входя до предела, то выходя почти полностью. Я задыхался от резкого удовольствия, и стонов моего любовника. Каждое движение отражалось яркими вспышками в моем сознании. Я, уже не стесняясь, стонал во весь голос, в такт движениям Кира, краем сознания отмечания, что не только я схожу с ума. Мой мокрый, от смазки член, ныл, привлекая к себе внимание. Я потянулся к изнывающему органу, но меня остановили руки Кира. Право, когда дрочишь не ты, а тебе, это в миллион раз приятней. Он стал двигать в такт своим движения, по моему члену. Этот запах, это тело, это все буквально разбивает сознание, принося ни с чем несравнимое удовольствие.

Я уже не далеко от предела, Кир тоже. Еще пара толчков и я кончаю, реальность куда-то исчезает, а голова становится пустой. Это умопомрачительный оргазм.

Еще несколько минут потолкавшись во мне, Кир кончает с громким рыком, резко вытаскивая член, от чего я вздрогнул. Я чувствую, как во мне разливается его семя.

Сегодня было немного больно, но это только сильнее возбуждало. Он не соврал что сегодня оттрахает меня полностью.

Мы сделали это везде, больше всего мне понравилось в душе. Секс был медленным и осторожным, нежные губы попробовали каждый сантиметр моего тела. А еще я понял, что обожаю делать минеты, смотреть, как это тело трясется в предвкушении, как ты даришь наслаждение, немного дразнишь, но это только подстегивает блаженство.


* * *


Утром, мы уже сидели на кухне. Кофе закончился, по весьма понятным событиям, не так-то легко четыре дня заниматься любовью почти безостановочно, поэтому мы пили зеленый чай с лимоном и вареньем.

Прибывало уютное молчание, и никто не хотел разрушить такую, приятную атмосферу. Я медленно водил ложкой в горячей субстанции, мучаясь болью в одном не безызвестном месте. А Кир лениво читал книгу, в этом он совершенно не изменился, как был книжным червем, так и остался. Но молчать что-то уже поднадоело.

- Кир? – спросил я, уставившись на обложку книги, у Кира в руках.

- Мм?

- Ты знаешь, что Стас умер? – я вовсе не хотел убивать утро мрачными разговорами, но мое любопытство зашкаливало.

- Да, - он отложил книгу и глотнул немного чая.

- Для тебя это было тяжело?

- Не особо. Нет, я, конечно, переживал, у меня ведь есть чувства, но… после смерти… ребенка меня мало что трогало. Он был отличным издателем, - Кир грустно улыбнулся, не отводя взгляда от стола.

- Скорее всего, у меня так же. Мы не были сильно близки, но очень грустно, когда кто-то умирает.

- Ты прав. Будем, надеяться, что ему там хорошо, будь это небеса или недра ада. Все-таки человек так мало знает о смерти.

- Да, я желаю ему счастья. Так же как и Глебу, - на этих словах я вздрогнул, хотелось прекратить разговор, но я понимал, что он должен состоятся.

- Это трудно. Но не ты ли говорил, что не нужно ворошить прошлое?

- Говорил, и считаю так до сих пор. Я никогда не говорил тебе это, но ты самое хорошее, что было у меня в жизни, я боюсь, что может что-нибудь случится, и ты не узнаешь. Я люблю тебя.

Кир от счастья закусил нижнюю губу, и не удержался от бестолковой улыбки. Перегнувшись через стол, он осторожно, словно боясь спугнуть, поцеловал в губы. В этот поцелуй он, похоже, вложил все свои чувства, я понял насколько дорог ему. По телу пробежалась волна дрожи, у Кира такие приятные губы.

- Кстати, на этот раз мы тоже не предохранялись, - отстранившись, сказал он, смотря мне в глаза. – Может…

Сердце забилось в предвкушении, возможно, этот раз все изменит. А если и нет, то я все равно счастлив рядом с ним. Правда для этого счастья пришлось много отдать, но оно того стоит. У меня предчувствие, что все будет хорошо, судьба возместит все что отняла. Я в этом уверен.

Конец.

- Влас! Влас! Вла-а-а-ас! – ноет Денис, теребя меня за рукав пуловера. – Ну, купи ты мне их! Ну, куп-и-и-и! Жалко, что ли? Между прочим, ребенок так развивается! Ты хочешь загубить мой детский талант?

В уголках больших, карих глаз появляются трагические слезы. Ну, вот что он со мной делает? Знает ведь, гад, что я не могу ему противиться!

- Ладно, ладно. Только не визжи! Ради всего святого!

Достаю кошелек и с особо угрюмым видом покупаю дорогую профессиональную акварель. Черт бы его побрал! Все равно через неделю забудет о моем подарке и будет охотиться на троллей в саду.

Единственная радость, что скоро начнется очередная течка, и я смогу ненадолго избавится от маленького чудовища, передав его на попечительство Марка с Максом.

Ах да, я забыл вам все как надо рассказать! Итак, перемещаемся на три года назад.
Тыр-тыр-тыр-тыр*.

Ах, как «хорошо» начинается день, особенно с похмелья! Сегодня ночью праздновали мое двадцати шестилетие, совсем стареньким я становлюсь... Ну, это ладно. Едем мы сейчас с Киром, на новой машине, прямо из клуба. Время, наверно, часов пять утра. Смотрю на летнее небо красными воспаленными глазами. Если бы не тошнило, и голова так не болела, было бы все терпимо.
Подъезжаем к подъезду, и я зло завидую Киру. Ну вот почему я, как сонный наркоман, а он словно и не пил. Хотя, готов поклясться, выпил он, скотина, вдовое больше меня.

Уже выхожу из машины и замечаю странное шевеление за входной дверью подъезда. Может это мой воспаленный мозг воспроизводит такие галлюцинации, и передо мной сейчас не стоит маленький, ободранный мальчик? Волосы черные, спутавшиеся, кажется, все в траве. Глаза достигают размеров блюдца, смотрят на меня с нескрываемым страхом. Не спорю, сейчас меня не боится только Кир.

Ну, так вот, стою я и свысока взираю на мелкого.

- Эм, пацан, - начинаю я, но видя, что он вздрагивает, говорю несколько спокойней,– ты чего здесь?

- Я т-так плосто… гуяю, - лопочет он, заикаясь.

Ага, как же гуляет. Если б он не выглядел от силы года на четыре, я может и отстал бы от него.

- Так, мальчик. Где твои родители? – спрашиваю я и, ища помощи, смотрю на Кира, который стоит сзади меня, с удивленным выражением на лице.

- Они уехали и забыли меня. А еще они обесяли, что плидет фей и забеёт меня к сибе! И я плисол его искать! – горящими глазами малыш уставился на меня.

Я растерянно смотрю на Кира, пытаясь продумать дальнейшие действия.

- Как тебя зовут? – подходя ближе и наклоняясь, спрашивает Кир у малыша.

- Денис! Дя своих плосто Диня!

- Хорошо Диня. Можно я буду тебя так называть? – спрашивает Кир, дождавшись ответного кивка, продолжил, – Давай ты сейчас пойдешь с нами, а фей подождет еще чуть-чуть хорошо?

Мальчик протестующее помотал головой.

- А вдлуг он меня к сибе не забелет? Лади этого я готов здать хоть весь день!

Кир драматично помотал головой.
- Ну, как же он забудет тебя? Как можно такого красивого мальчика забыть? Если что, мы поможем найти этого твоего фея, ты пойдешь сейчас с нами?

Кир серьезно смотрит в глаза мальчику, а тот чем-то озабоченный, теребит край своих замызганных шорт.

- Вы…вы, плавда думаете, что я класивый? – засмущался Денис и застенчиво опустил глаза.

- Самый красивый мальчик, которого я видел в жизни, а прожил я немало годиков, - улыбнулся Кир, а я неожиданно понял, что его и вправду любят дети. – Ну? Пойдешь с нами? Влас где-то пачку конфет заныкал, я могу ее тебе отыскать.

Я фыркнул и улыбнулся. Приманивает ребенка сладостями, МОИМИ сладостями!

- Ну, холосо. Только на чуть-чуть, а то фей и плавда меня забудет, - Денис важно кивнул.

Спустя час пацан уже сожрал все мои конфеты и сел смотреть телевизор. Я выпил все возможные таблетки и пошел вздремнуть на часок. Ну, а что вы хотите после ночи шумной пьянки? А Кир остался приглядывать за мелким.

Спустя несколько часов я просыпаюсь и привожу себя в божеский вид. Выгляжу как не странно лучше, хотя лицо немного опухло. Из зала все еще доносятся звуки телевизора, и я иду проверить, все ли хорошо.

Кир без стеснения развалился на диване, этакий король. А мелкий уснул между разведенных ног, прижимаясь худенькой щечкой к груди моего мужа(!). Эй! Это мое место! Ну, ладно… мальчик действительно устал. Неизвестно сколько он прогулял ночью. Сажусь рядом и треплю черную шевелюру Кира, кажется он мурлыкает от моей ласки.

Год назад мы с Киром поженились, я бы не сказал, что так уж бурно. Мы просто тихо расписались, и пошли в бар. Я не хотел большое празднество, все было по-тихому и семейно (в баре то!). Да и вообще это была не моя идея. Кир ходил за мной по пятам полгода, мол «Ты мой и я хочу, что бы это было официально». Ну, в конце он, сволочь такая, был слишком хорошим и я не смог ему отказать. Да я и сам был рад этому, теперь никто не сможет отнять у меня любимого.

Аккуратно встав, он переложил мальчика на диван и укрыл мягким пледом рядом. Жестами, показав, что надо на кухню, мы тихо ушли.

- Он детдомовский, - сообщил Кир, присаживаясь за стол.

- В принципе - не удивлен. Что за приют знаешь? – спросил я, попутно наливая себе стакан воды.

- «Солнышко» кажется. Он не далеко, в четырех кварталах отсюда. Помнишь Мишу? В детстве дружили.
- Это тот бритоголовый с большим носом?
- Да, он. Он как раз оттуда, - я удивленно приподнял бровь. – Тебе он не говорил, потому что не доверял.
- А-а-а.

Припоминаю грустного мальчика с больным взглядом. Дружили мы все вместе где-то месяц, а потом я узнал, что он умер от передозировки наркотиков. Только узнал я это потом через три года, а вот про то, что он был детдомовским, не знал.

- Что с мальчиком делать будем? – спросил Кир, нерешительно заглядывая в коридор, ведущий прямо в спальню.

- Надо его вернуть. Наверное, там все уже переполошились.

- Да, ты прав.

* * *

- Спасибо огромное! Мы уже и не знали, что делать! Весь день искали! – вещал парень-омега лет этак тридцати пяти.
- Да, да. Смотрите лучше за детьми, а то еще и неизвестно что могло случиться, – ругался я на воспитателя. Нет, ну, правда! Найти ребенка без родителей, в четыре часа утра, да еще и в нашем районе, не сказал бы что он такой безопасный.

- Конечно, конечно. Просто этот, - он кивком указал на мелкого, – уже замучил всех со своим «феем», не первый раз убегает. Но этот, я НАДЕЮСЬ, последний, - сердито изрек мужчина и отправил Дениса в здание приюта. (Сейчас мы стоим у главных ворот.)
- А, эмм. Что случилось с его родителями?

Мужчина немного замялся, но все же ответил:

- Ну, родители мальчика погибли в авиакатастрофе. Перед отлетом сказали, что за ним придет фей. Феем должен был быть один старый друг, но он так и не появился. Денис стоял в зале ожидания около двух часов. Просто в самолете один двигатель отказал, и человек пятьдесят из ста погибло,… в том числе и его родители. Близких родственников у него нет, и опекунство никто не взял.

- Грустно как-то…

- Здесь у всех грустные истории, - не весело улыбнулся воспитатель.

Кир, все время молчавший, как-то странно смотрел на здание дома. Оставалось только догадываться, о чем он думает.

- Пошли, - резко отворачиваясь, тянет меня Кир.

- Угу.

* * *

- Хороший мальчик. Только вот не повезло, - лениво бормочет Кир, целуя меня в чувствительное место возле уха.

Я прерывисто вздыхаю и ближе наклоняюсь к нему. Все-таки обожаю сидеть между его ног, хотя иногда кажется, что ему не очень то удобно в таком положении. Но в любом случае он ничего не говорит.

- Угу, мне он понравился. Хорошее воображение, - я откидываю голову на плечо любимого и чувствую, как сухие губы пробегаются по моей шее, останавливаясь где-то в районе затылка.

И тут мне в голову приходит сумасшедшая идея, только вот бы ее озвучить.

- Слушай, - неуверенно начинаю я. – Может, усыновим его? Я уже давно хотел ребенка.

Кир чуть приподнимает левую бровь и выразительно смотрит на меня.

- Мне и тебя хватает…

- Да, ладно тебе! Мы же давно хотели, и вообще, я ведь не…

Натыкаюсь на больной взгляд, да и мне не лучше. Кто знал, что каждый разговор о прошлом болезненно сжимает сердце в тиски. После выстрела я не могу иметь детей, вот только страдает от этого в большей степени Кир. Я хочу ему сказать, что это случайность, что он не виноват, но… его не переубедить. Думаю, призраки прошлого будут преследовать нас всю жизнь, но это не должно отравлять настоящее. Это все сложно.

- Знаешь, что я скажу, Кир? Думаю, этот ребенок должен быть с нами! Может это интуиция, но… я хочу этого.
Кир нахмурился и отстранился, убрав руку с моего плеча.

- Это слишком ответственно. Я не уверен, что смогу быть хорошим родителем. С семьей мне в детстве не очень повезло, я не хочу, чтобы он испытал то же, что и я.

- Ага, будет лучше, если он вырастет в приюте и умрет обдолбаным наркоманом? – скептически заметил я.
Кир как-то слишком тяжело вздохнул. На жалость что ли давит?

- Это слишком поспешно. Да и рано на мой взгляд…

- Какой рано?! Нам уже по двадцать шесть! Уже пора бы! Кир ты не понимаешь! Ты же видел, какой он замечательный!

- Влас… я… мм…

- Кир послушай. Я не хочу всю жизнь вспоминать прошлое. Спасибо, этого «добра» было много, пора бы уже оставить его за спиной. Пошли?

Он грустно посмотрел на меня, схватил руку и притянул к себе. Поцелуй получился до умопомрачения нежным. Он ласково скользил по моим зубам, небу, языку, а я, стараясь сохранить остатки рассудка, отвечал не менее активно. Через минуту мир уже сосредоточился на сочном языке, который так старательно выводит меня из колеи.
Отстранившись, мы с Киром пытались безрезультатно восстановить сбившиеся дыхание.

- Мы сделаем это.

Тыр-тыр-тыр.

Ну, вот и взяли. Надо было тогда видеть глаза маленького. Столько счастья не уместилось бы даже во мне. Конечно, сначала он не доверял и подозрительно смотрел поочередно, то на меня, то на Кира. Но, мой муж, сказав, что теперь никогда, не отдаст его никакому странному фею, ни кому-либо еще, мальчик смиловался и подобрел.


- Влаааас! Пойдем в кафе мороженное?

- Нет, ты и так сейчас лопнешь. Тем более мы торопимся. Пошли лучше к Васе? У нашего дома поноситесь, а я поработаю?

-Ну, если с Васей, то хорошо! Мне с ним нравится! – Денис радостно побежал из магазина, аж пятки сверкали. А я попытался догнать маленького паразита.

Вася это его лучший друг, детдомовский. Ну как лучший, скорее единственный. Оказывается, мелкий не очень любит много общаться (для нас видимо делает исключения, ибо его можно только конфетами заткнуть). А лишать его единственного друга я не хочу, да и не могу. Поэтому, пусть развлекаются, пока не подросли.

А завтра мы (я) наконец-то отправим маленькое недоразумение к друзьям и будем предаваться плотским утехам! Жизнь замечательная штука! А пока нужно поработать…


*звук перематывающейся пленки

За эту работы мне невероятно стыдно(но и удалить не могу, так как старалась). Написано еще будучи йунным аффтаром(хотя и сейчас не далеко, но более определенный стиль у меня появился).;-)
запись создана: 21.03.2015 в 19:16